Книга IX
1
Плиний Максиму1 привет.
(1) Я часто упрашивал тебя как можно скорее выпустить книги, которые ты составил то ли в свою защиту, то ли против Планты2, вернее — и в свою защиту и против него (этого требовала сама тема). Теперь, услыхав о его смерти, я особенно тебя упрашиваю и уговариваю. (2) Хотя ты и читал эти книги многим и давал их на прочтение, я не хочу, чтобы люди подумали, будто ты только взялся за них после его кончины, тогда как ты закончил их, пока он был еще жив и здоров. (3) Пусть за тобой сохранится слава человека принципиального. Это и будет, если людям справедливым и несправедливым станет известно, что решимость писать возникла у тебя не после смерти врага, но что его смерть опередила уже готовое издание. Вместе с тем ты избегнешь известного ουχ οσίη φθιμένοισι 1* 3: [1* грешно при убитых.] (4) то, что написано о живом, о живом публично прочитано, это, если издать книгу сразу, издается против умершего, словно еще против живого. Поэтому, если ты работаешь над чем-нибудь другим, отложи эту работу и закончи те книги, которые нам, читавшим их, кажутся уже давно завершенными4. Пусть такими покажутся они и тебе; само дело не терпит промедления, не допускает его и краткость срока. Будь здоров.
2
Плиний Сабину1 привет.
Ты доставляешь мне удовольствие, требуя от меня не только многочисленных, но и длинных писем. Я был скуп на них частью из уважения к твоей занятости, частью потому, что сам разрывался между разными, по большей части скучными делами, которые одновременно и отвлекают душевные силы и ослабляют их. (2) Кроме того, не было и материала для того, чтобы много писать. Положение у меня ведь не то же, что у Марка Туллия2, следовать примеру которого ты меня зовешь. У него имелся богатейший талант, и таланту этому соответствовали разнообразные и великие события, тогда происходившие. (3) В каких узких пределах заключен я, ты это сам видишь, даже когда я молчу об этом; не посылать же тебе школьных писем или, если можно так выразиться, писем-теней3? (4) Думаю, они вовсе не подходят к тому, что я себе представляю, — к вашей жизни в лагере с ее оружием, военными рогами, трубами, потом, пылью, знойными днями4. Вот, думается, достаточное извинение; сомневаюсь, однако, хочется ли мне, чтобы ты его принял: ведь большой дружбе свойственно отказывать в снисхождении коротким письмам друзей, хотя и знаешь, что для них есть основание. Будь здоров.
3
Плиний Павлину1 привет.
(1) Всякому свое; я считаю счастливейшим того, кто наслаждается предвкушением доброй и прочной славы и, уверенный в потомках, живет будущей славой. И мне, если бы у меня не было перед глазами награды в веках, мог бы нравиться этот полный и глубокий покой2. (2) Всем людям, по-моему, следует думать о своем бессмертии или смертности и первым — стараться, напрягать свои силы, а вторым — пребывать в покое, отдыхать и не обременять свою короткую жизнь бренными трудами: я ведь вижу, что представление о труде как о чем-то жалком и неблагодарном привело многих к признанию собственного ничтожества3. (3) Я говорю с тобой так, как ежедневно говорю сам с собой, чтобы, если ты не согласен, перестать так говорить с тобой. Впрочем, ты будешь согласен, так как ты всегда обдумываешь что-нибудь славное и бессмертное. Будь здоров.
4
Плиний Макрину 1 привет.
(1) Я боялся бы, что ты сочтешь непомерно большой речь, которую получишь вместе с этим письмом, если бы она не была из таких речей, которые, кажется, вновь и вновь начинаются и вновь и вновь заканчиваются: каждое отдельное обвинение составляет как бы отдельное дело2. (2) Поэтому, откуда бы ты ни начал, где бы ни кончил, ты можешь читать дальнейшее и как начало и как продолжение и считать меня в целом очень растянутым, в отдельных частях очень кратким. Будь здоров.
5
Плиний Тирону1 привет.
(1) Ты поступаешь замечательно (я ведь произвожу дознание) 2; так и продолжай, повышая цену своей справедливости в глазах провинциалов своей большой человечностью. Главное здесь в том, чтобы привлечь к себе каждого честного человека и, пользуясь любовью меньших, приобрести уважение первых людей. (2) Большинство, опасаясь показаться слишком угодливыми по отношению к могущественным лицам, приобретают славу мрачности и даже злобности3. (3) От этого порока ты очень далек — я это знаю, но не могу удержаться, чтобы, хваля тебя, в то же время и не предостеречь: придерживайся таких правил, чтобы соблюдать различие между сословиями и между положениями; если они спутаны, приведены в беспорядок, перемешаны, то нет ничего неравноправнее самого равноправия. Будь здоров.
6
Плиний Кальвизию 1 привет.
(1) Все это время я провел среди табличек и книжек в самом приятном покое. "Каким образом,— спросишь, — мог ты добиться этого в городе?". Были цирковые игры2, а этим родом зрелищ я отнюдь не увлекаюсь: тут нет ничего нового, ничего разнообразного, ничего, что стоило бы посмотреть больше одного раза. (2) Тем удивительнее для меня, что тысячи взрослых мужчин так по-детски жаждут опять и опять видеть бегущих лошадей и стоящих на колесницах людей. Если бы их еще привлекала быстрота коней или искусство людей, то в этом был бы некоторый смысл, но они благоволят к тряпке, тряпку любят, и если бы во время самих бегов в середине состязания этот цвет перенести туда, а тот сюда, то вместе с ней перейдет и страстное сочувствие, и люди сразу же забудут тех возниц и тех лошадей, которых они издали узнавали, чьи имена выкрикивали3. (3) Такой симпатией, таким значением пользуется какая-то ничтожнейшая туника, не говорю уже у черни, которая ничтожнее туники, но и у некоторых серьезных людей4; когда я вспоминаю, сколько времени проводят они за этим пустым, пошлым делом и с какой ненасытностью, то меня охватывает удовольствие, что этим удовольствием я не захвачен. И в эти дни, которые многие теряют на самое бездельное занятие, я с таким наслаждением отдаю свой досуг литературной работе. Будь здоров.
7
Плиний Роману1 привет.
(1) Ты пишешь, что строишься. Это хорошо: я нашел себе защитника; и строюсь уже с основанием, так как строюсь вместе с тобой2. Сходство и в том, что мы строимся — ты у моря, а я — у Ларийского озера3. (2) На его берегу у меня много вилл, но две особенно и радуют и занимают меня. Одна, поставленная на скалах по байскому обычаю4, смотрит на озеро, другая, точно так же по байскому обычаю, подходит к самому озеру. (3) Поэтому я обыкновенно называю первую трагедией, а вторую — комедией: одна стоит словно на котурнах5, другая — словно в низких башмаках. У обеих есть своя прелесть, обе приятны владельцу, именно в силу своего несходства. (4) Одна ближе к озеру, с другой открывается на него более широкий вид, одна охватывает весь залив своим мягким изгибом, другая, находясь на очень высоком хребте, делит им два залива; там прямая аллея далеко протянулась по берегу, здесь она мягко загибается, переходя в обширный цветник; там не чувствуется волн, здесь они разбиваются о стены; там можно смотреть вниз на рыбаков, здесь самому рыбачить и забрасывать удочку из спальни и чуть ли даже не с постели, как из лодочки6. Вот почему я пристраиваю к той и другой части, которых им недостает, взамен излишних. (5) К чему, однако, я привожу тебе эти доводы, когда для тебя доводом служит то, что ты занят тем же. Будь здоров.
8
Плиний Авгурину1 привет.
(1) Если, после твоих похвал, я начну хвалить тебя, то боюсь, как бы не показалось, что я не столько выражаю свое суждение, сколько воздаю благодарность. Пусть, впрочем, это кажется, — я признаю все твои сочинения прекрасными, и особенно то, где ты пишешь обо мне. (2) Это происходит по одной и той же причине: и ты лучше всего пишешь о друзьях, и я читаю как наилучшие сочинения, написанные обо мне. Будь здоров.
9
Плииий Колону1 привет.
(1) Очень, очень хорошо, что ты с такой болью переживаешь смерть Помпея Квинтиана2: в твоей тоске живет привязанность к утраченному. Большинство ведь любят людей только, пока те живы, или, вернее, притворяются любящими и даже притворяются только по отношению к тем, кого видят в благополучии; о несчастных забывают так же, как об усопших. Твоя же верность долговечна, и таково постоянство в любви, что любовь эта может окончиться только с твоей смертью. (2) И, клянусь Геркулесом, Квинтиан был таков, что его подобает любить, следуя его собственному примеру. Счастливых он любил, несчастных оберегал, тосковал по утраченным. А сколько благородства было в его лице, какая неторопливость в речи, как смягчалась его серьезность любезностью! Какое рвение к наукам, какая верность суждений! Какую сыновнюю любовь он проявлял, живя с отцом, столь на него непохожим3! Он не мешал ему казаться отличным человеком, так как сам был отличным сыном. К чему, однако, я растравляю твою скорбь? (3) Ты, впрочем, так любил этого юношу, что предпочтешь и такие слова молчанию о нем, особенно с моей стороны: ты считаешь, что мой хвалебный отзыв прославит его жизнь, продолжит память о нем и сможет как бы вернуть ему те дни, которые были у него похищены4. Будь здоров.
10
Плиний Тациту привет.
(1) Хотел бы я повиноваться твоим наставлениям, но кабанов так мало, что нельзя угодить и Минерве, и Диане1, которых, как ты говоришь, надо почитать одинаково. (2) Следует поэтому послужить только Минерве, но в меру, как и подобает летом в деревне. В дороге я, правда, написал кое-какие мелочи, подлежащие немедленному уничтожению, так растянуто и с той болтливостью, с какой ведутся речи в повозке2. К этому я кое-что добавил, находясь на вилле: не хотелось делать ничего другого. Итак, поэмы, которые, по-твоему, так удобно заканчивать среди лесов и рощ, спят3. (3) Одну-две незначащие речи я пересмотрел; этот труд, впрочем, непривлекателен, неприятен4 и скорее похож на сельские работы, чем на развлечения. Будь здоров.
11
Плиний Гемину1 привет.
(1) Я получил твое письмо, очень приятное, особенно потому, что ты просишь написать тебе что-нибудь, что ты сможешь вставить в свои книги. Тема найдется — или та самая, на которую указываешь ты, а может быть и другая, лучшая: в той ведь есть некоторые неприятные стороны — осмотрись кругом, и они бросятся тебе в глаза.
(2) Я не думал, что в Лугдуне2 есть книгопродавцы3, и с тем большим удовольствием узнал из твоих писем, что мои книжки распродаются; я в восторге от того, что одобрение, которое они снискали в Риме, остается за ними и в чужих краях4. Я начинаю считать достаточно отделанными те произведения, оценка которых столь одинакова у людей, живущих в столь разных областях. Будь здоров.
12
Плиний Юниору1 привет.
(1) Некто бранил своего сына за то, что тот немного переплатил за лошадей и собак2. Когда юноша ушел, я говорю ему: "Послушай, разве ты никогда не делал того, за что тебя мог бы поругать отец? Делал ведь! И разве иногда ты не делаешь того, в чем твой сын, если бы вдруг он стал отцом, а ты сыном, не мог бы укорить тебя с такой же суровостью? Разве все люди не подвержены каким-нибудь ошибкам? Разве один не потакает себе в одном, а другой в другом?" (2) Мы так любим друг друга, что я не мог не написать тебе, находясь под впечатлением этой неумеренной строгости: не обходись никогда со своим сыном3 слишком жестоко и строго. Подумай о том, что он мальчик, что и ты был когда-то таким, и, пользуясь своим положением отца, помни, что ты человек и отец человека. Будь здоров.
13
Плиний Квадрату1 привет.
(1) Чем усерднее и внимательнее прочитал ты мои книги "Отмщение за Гельвидия" 2, тем настойчивее требуешь от меня, чтобы я подробно описал тебе все, что не вошло в эти книги и что говорилось вокруг, — словом, весь ход дела, при котором ты по своему возрасту не мог присутствовать.
(2) После убийства Домициана я подумал и решил, что преследовать виновных, отплатить за несчастных, проявить себя — это великая и прекрасная задача3. Среди многих преступлений, совершенных многими людьми, самым ужасным казалось то, когда в сенате поднял руку сенатор на сенатора, преторий на консуляра, на подсудимого — судья4. (3) Кроме того, я был дружен с Гельвидием, насколько возможна была дружба с человеком, который из страха перед этим временем скрывал в уединении свое громкое имя и великие доблести; был дружен с Аррией и Фаннией: первая была мачехой Гельвидия, а вторая матерью его мачехи 5. Меня побуждали, однако, не столько личные отношения, сколько общественная совесть: подлость проступка и желание подать пример.
(4) В первые дни после возвращения свободы6 каждый за себя, с нестройным и беспорядочным криком, привлекал к суду и карал своих недругов, по крайней мере таких, которые не пользовались влиянием7. Я же полагал, что будет пристойнее и увереннее сокрушить чудовищного злодея8 не ненавистью, которую в то время разделяли все, но его собственным преступлением. Когда первый порыв несколько поостыл и гнев, изо дня в день слабея, перешел в справедливость, я, хотя и был тогда в большой печали, так как недавно потерял жену9, посылаю к Антее (она была замужем за Гельвидием10) и прошу ее придти, так как новый траур еще удерживал меня дома11. (5) Когда она пришла, я сказал ей: "Мне предназначено не оставить твоего мужа неотомщенным. Объяви об этом Аррии и Фаннии (они уже вернулись из ссылки), обдумай сама, обдумай вместе с ними, хотите ли вы присоединиться к делу, в котором мне спутника не требуется; я, однако, не настолько ревную о своей славе, чтобы позавидовать вашей в ней доле" 12. (6) Антея передает мое поручение, и те не заставляют себя ждать. Заседание сената, кстати, приходилось через два дня. Я всегда сообщал обо всем Кореллию, которого знал как самого предусмотрительного и мудрого из своих современников13. Тут я, однако, удовольствовался своим разумом, опасаясь, как бы Кореллий не запретил мне действовать: был он слишком медлителен и осторожен. Я не удержался, впрочем, от желания дать ему знать в тот же день, что я решился на дело, о котором с ним не совещался, зная по опыту, что о принятых решениях не следует советоваться с теми, чьим советам ты должен уступать.
(7) Прихожу в сенат, прошу слова14, говорю некоторое время при величайшем сочувствии. Когда я подошел к самому преступлению, намекнул на подсудимого, не называя, однако, его имени, со всех сторон поднялись крики: "Мы должны знать, о ком ты докладываешь вне очереди!". "Кто может быть подсудимым до доклада?". "Остаться бы живыми нам, уцелевшим!". (8) Я слушал невозмутимо, бесстрашно: так сильно дело своей правотой и настолько твой страх или уверенность в себе зависят от того, не одобряют люди твоих поступков или не хотят их.
Было бы слишком долго перечислять все, что тогда бросали мне с разных сторон. (9) Под конец консул обратился ко мне: "Секунд, ты скажешь вместо своего мнения то, что хочешь" 15. "Ты разрешил,— говорю я, — то, что до сих пор разрешал всем". Я сажусь; начинаются другие дела. (10) Между тем один мой друг, консуляр, отзывает меня в сторону и нападает в обдуманной речи за то, что я будто бы выступил; слишком смело и неосторожно; он зовет меня назад, уговаривает перестать и даже добавляет: "Ты обратил на себя внимание будущих государей" 16. "Пусть, — ответил я, — только бы плохих". (11) Едва он отошел, как начал другой: "На что ты осмеливаешься? Куда стремишься? Каким опасностям себя подвергаешь? Почему доверяешься настоящему, не зная будущего? Ты задеваешь человека, ставшего уже префектом эрария17, в недалеком будущем консула и, кроме того, пользующегося таким влиянием, опирающегося на таких друзей!". И он назвал кого-то, кто тогда, по упорным и двусмысленным слухам, получил на востоке командование большой и прославленной армией18. (12) На это я ответил: "Все обдумано мной и заранее душой моей взвешено 19: я не отказываюсь, если так придется, понести наказание за честный поступок, лишь бы отомстить за позорный".
(13) Уже пришло время вносить предложение. Говорит Домиций Аполлинарий, консул будущего года20, говорит Фабриций Вейентон, Фабий Постумин, Биттий Прокул, коллега Публия Церта, о котором шло дело, отчим моей жены, которую я потерял, после них Аммий Флакк. Все защищают Церта, еще не названного мною, как будто он уже назван, и своей защитой утверждают преступление, оставшееся как бы невыясненным. (14) Нет необходимости пересказывать, что они еще говорили; ты найдешь это в моих книгах: я все это передал их же словами.
(15) Против выступают Авидий Квиет и Корнут Тертулл: Квиет говорит, что несправедливо отталкивать жалобы скорбящих, что не следует отнимать у Аррии и Фаннии права жаловаться и что важно не звание человека, а его дело. (16) Корнут говорит, что он консулами21 назначен в опекуны дочери Гельвидия по просьбе ее матери и отчима; он и сейчас не позволит себе пренебречь своими обязанностями, причем он ставит предел своей скорби и сочувствует сдержанности этих превосходных женщин, которые довольствуются тем, что напоминают сенату о кровавой угодливости Публия Церта и просят, если не будет наложено наказания за очевидное злодеяние, то хотя бы чего-то вроде цензорского клейма 22. (17) Тогда Сатрий Руф произнес уклончивую и двусмысленную речь: "Думаю, что если Публиций Церт не будет оправдан, то ему нанесли обиду, ведь его назвали по имени друзья Аррии и Фаннии, назвали и его друзья. Мы не должны беспокоиться: ведь судьями будем мы, которые составили об этом человеке хорошее мнение. Если он, как я надеюсь и хочу, невиновен, то я верю, вы сможете его оправдать, пока что-нибудь не будет доказано".
(18) Так они говорили и в том порядке, как их вызывали. Доходит очередь до меня. Встаю, произношу начало, которое помещено в моей книге, отвечаю каждому. Удивительно, с каким вниманием, с какими возгласами выслушали меня все те, кто только что громко возражал: такой поворот произвело благородство дела, ход речи или упорство обвинителя. (19) Кончаю. Начинает отвечать Вейентон23, никто не может этого вынести, его перебивают, шумят настолько, что он говорит: "Прошу вас, отцы сенаторы, не вынуждайте меня умолять о помощи трибунов". Трибун Мурена немедленно воскликнул: "Разрешаю тебе говорить, почтенный Вейентон"; но и после этого все-таки раздаются громкие возражения. (20) Тем временем консул, вызвав сенаторов по имени и проведя голосование, распускает сенат и покидает Вейентона, все еще стоящего и пытающегося говорить. По поводу этого оскорбления (так он это называл) он много жаловался гомеровским стихом:
ω γέρον, η μάλα δή σε νέοι τείρουσι μαχηταί 2*. [2* Старец, жестоко тебя ратоборцы младые стесняют (Илиада, VIII, 102).]
(21) Не было почти ни одного человека в сенате, который не обнимал бы меня, не целовал и не осыпал наперерыв похвалами за то, что я, навлекши на себя вражду, вернул к жизни давно забытый обычай публичных обсуждений и что я, наконец, избавил сенат от ненависти, которой пылали к нему прочие сословия за то, что, строгий к другим, он щадил одних только сенаторов, которые как бы взаимно укрывали один другого.
(22) Все это произошло в отсутствие Церта; он или подозревал нечто подобное, или был болен: так по крайней мере извинял он свое отсутствие24. И доклад о нем император не отослал обратно в сенат25. Я, однако, добился того, чего домогался: получил консульство коллега Церта26, а Церт — преемника; и случилось совсем так, как я сказал в конце: "Пусть он отдаст при наилучшем государе ту награду, которую получил от наихудшего".
Потом уже я записал свою речь, насколько это было для меня возможно, многое добавив. (24) Случайно, но как будто и не случайно, Церт, спустя несколько дней после издания моей книги, заболел и скончался. (25) Мне рассказывали, будто в его сознании и перед его взором мелькала такая картина: он видел, что я угрожал ему мечом. Не решусь утверждать, что это правда; примера ради важно, чтобы это казалось правдой.
(26) Вот тебе письмо, не меньшее, если подумать о размере письма, чем книги, которые ты прочитал. Поставь это в вину себе самому, раз ты не был удовлетворен книгами. Будь здоров.
14
Плиний Тациту привет.
Ты сам себе не рукоплещешь, и я ни о ком не пишу более искренне, чем о тебе. Будет ли потомкам какое-нибудь дело до нас, я не знаю1, но мы, конечно, заслуживаем, чтобы было, не за наши таланты (это ведь слишком гордо), но за рвение, труд и уважение к потомству. Будем только продолжать начатый путь, который, правда, немногих привел к блеску и славе, но многих вывел из мрака и молчания. Будь здоров.
15
Плиний Фалькону1 привет.
(1) Я сбежал к себе в Этрурию, чтобы пожить по своей воле. Это, однако, невозможно даже и в Этрурии: мне не дают покоя записки селян2, поступающие со всех сторон и полные жалоб. Я читаю их еще неохотнее, чем собственные; и свои-то ведь я читаю с неохотой. (2) Пересматриваю некоторые незначащие речи3; после большого перерыва это и скучно и тягостно. Счета заброшены, словно меня здесь и нет4. (3) Иногда я сажусь верхом и разыгрываю в некоторой степени роль хозяина: объезжаю часть поместий5 ради прогулки. Ты же храни свою привычку и описывай нам, деревенским жителям такого сорта, городские события6. Будь здоров.
16
Плиний Мамилиану1 привет.
(1) Я не удивлюсь, что ты получил огромное удовольствие от такой богатой охоты, раз ты, по обыкновению историков, пишешь, что нельзя было и сосчитать добычи. У меня нет ни времени, ни желания охотиться: нет времени, так как начинается сбор винограда, нет желания, так как сбор незначителен2. (2) Я вывезу вместо молодого вина молодые стихи3 и, как только решу, что они перебродили, пошлю их тебе, раз ты так любезно их требуешь. Будь здоров.
17
Плиний Генитору1 привет.
(1) Получил твое письмо, в котором ты жалуешься, что тебе был противен роскошнейший обед, потому что шуты, кинеды и дураки бродили между столами2. (2) Хочешь, чтоб чело твое прояснилось? У меня нет никого из них, но я терплю людей, которые их держат3. А почему у меня их нет? Потому что меня ничуть не восхищает как забавная неожиданность расслабленный жест кинеда, шалость шута, глупость дурака. Я говорю с точки зрения не разума, а вкуса. (3) Подумай, как много людей, которых отталкивает все то, чем мы с тобой пленяемся и увлекаемся, как нечто нелепое или докучное. Сколько людей, когда выходит чтец или лирник, или комический актер4, требуют свои башмаки 5 или лежат, чувствуя скуку, не меньшую, чем та, с которой ты вытерпел этих чудищ (так ведь ты их называешь). (4) Будем же оказывать снисхождение чужим увеселениям, чтобы получить его для наших6. Будь здоров.
18
Плиний Сабину 1 привет.
(1) Твое письмо показывает, с каким вниманием, с каким рвением, с какой памятливостью ты прочитал мои книжки. Сам ты навлекаешь на себя труд, вызывая и приглашая меня посылать тебе как можно больше своих работ. (2) Я буду делать это, но по частям и как бы распределив материал2, чтобы не сбить постоянным изобилием ту самую память, которую я так благодарю, и не заставить ее, перегруженную и как бы подавленную, упускать частности в виду множества, предшествующее в виду последующего. Будь здоров.
19
Плиний Рузону 1 привет.
(1) Ты пишешь, что прочитал в каком-то письме стихи, которые Вергиний Руф приказал надписать на своей могиле 2:
Здесь покоится Руф, что Виндекса в битве осилил,
Родине власть передал, но не оставил себе3.
Ты укоряешь его за этот приказ и добавляешь, что лучше и справедливее поступил Фронтин4, который вообще запретил ставить себе памятник, а под конец спрашиваешь меня, что я думаю о том и другом.
(2) Я любил обоих, но больше восхищался тем, кого ты укоряешь, восхищался так, что считал всякую похвалу для него недостаточной — для него, кого сейчас мне приходится брать под защиту. (3) Всех, кто совершил что-либо великое и достопамятное, я признаю достойными не только снисходительности, но и похвалы, если они домогаются заслуженного бессмертия и стараются продлить славу своего имени, которое будет жить дальше, и в посмертных надписях.
(4) Нелегко найти мне кого-нибудь, помимо Вергиния, кто был бы так же скромен в похвалах себе, как и славен в своих деяниях. (5) Я сам, близкий и любимый друг его, свидетельствую, что только однажды он позволил себе в моем присутствии напомнить об одном из своих деяний: Клувий5 как-то вел с ним такой разговор: "Ты знаешь, Вергиний, какая степень достоверности обязательна для истории; поэтому, если в моих историях что-нибудь написано не так, как тебе хотелось бы, прошу тебя, прости мне". На это он ответил: "Разве тебе неизвестно, Клувий, что я сделал то, что сделал, затем, чтобы у вас была свобода писать так, как вам угодно?".
(6) А теперь давай сравним самый поступок Фронтина, который кажется тебе более скромным, сдержанным. Он запретил поставить себе памятник, но в каких словах? "Расходы на памятник излишни: память обо мне останется, если я заслужил этого своей жизнью". По-твоему, скромнее дать на прочтение всему миру6, что память о тебе останется навеки, чем отметить в одном месте двумя стихами то, что ты совершил?
(7) Я не ставлю себе, впрочем, целью укорить одного и защитить другого. Но что может защитить его перед тобой вернее, чем сопоставление с тем, кого ты предпочел? (8) По моему суждению, ни того, ни другого не следует винить; оба они стремились к славе с одинаковой страстью, но разными путями: один — требуя должной надписи, другой — предпочитая казаться презирающим всякие надписи. Будь здоров.
20
Плиний Венатору привет.
(1) Твое письмо было мне особенно приятно тем, что оно длинно, и еще больше тем, что оно все занято разбором моих книжек; не удивляюсь тому, что они доставили тебе удовольствие: ты ведь любишь все мое так же, как и меня. (2) Я же сам лично собираю урожай винограда, скудный, правда, однако более обильный, чем я ожидал1: собираю, если собирать значит — иногда сорвать гроздь, посетить давильню, отведать из чана молодого вина, застигать врасплох городских рабов, которые теперь распоряжаются деревенскими, предоставив меня секретарям и чтецам2. Будь здоров.
21
Плиний Сабиниану 1 привет.
(1) Твой вольноотпущенник, на которого, по твоим словам, ты сердишься, пришел ко мне и, пав к моим ногам, обнял их, будто твои. Плакал он много, много просил и молчал много — в общем внушил мне доверие к искренности своего раскаяния. Верю, что он действительно исправился, так как чувствует, что провинился.
(2) Я знаю, ты гневаешься, и гневаешься с основанием, это я тоже знаю; но кротость особенно похвальна тогда, когда причина гнева вполне справедлива. Ты любил этого человека и, надеюсь, опять полюбишь его, а пока достаточно, чтобы ты позволил умолять себя. (3) Можно будет снова гневаться, если он того заслужит; это будет тебе более простительно, если теперь ты поддашься мольбам. Уступи его юности, уступи слезам, уступи своему милосердию. Не мучь его2, не мучь также себя; ты, столь мягкий от природы, мучишься, гневаешься.
(4) Боюсь, как бы не показалось, что я не прошу, а принуждаю, если к его просьбам присоединю мои; я присоединю их тем полнее и непринужденнее, чем резче и строже я его выбранил, решительно пригрозив, что впредь никогда больше за него просить не стану. Так сказал я ему: его следовало устрашить; тебе же я скажу другое: возможно, что я и во второй раз буду просить тебя и во второй раз добьюсь твоего согласия, лишь бы по такому поводу, чтобы мне приличествовало просить, а тебе выполнить просьбу. Будь здоров.
22
Плиний Северу1 привет.
(1) Большое беспокойство причинило мне по многим и весьма основательным причинам недомогание Пассенна Павла2. Это прекрасный, честнейший, очень любящий меня человек; кроме того, в литературе он соперничает с древними; подражает им, воспроизводит их и прежде всего Проперция3, от которого он ведет свой род; он подлинный его потомок и больше всего похож на него в том, в чем тот особенно отличался. (2) Если ты возьмешь в руки его элегию, ты прочтешь произведение отделанное, нежное, приятное, действительно написанное в доме Проперция. Недавно он обратился к лирическим стихотворениям, в которых он уподобляется Горацию4 так же, как в элегиях Проперцию: можно подумать, что он родня и ему, если в литературе имеет какое-нибудь значение кровное родство. Большое разнообразие, большая подвижность: он любит, как истинно любящий, скорбит, как безудержно скорбящий, хвалит, как благосклоннейший человек, шутит, как самый тонкий шутник. Целое у него настолько же закончено, как и отдельные подробности. (3) За этого друга, за этот талант я болел душой не менее, чем он телом, и, наконец, вновь обрел его, обрел себя. Поздравь меня, поздравь также самое литературу, которую нависшая над ним угроза подвергала опасности столь же великой, сколь великой славы она достигнет от его выздоровления. Будь здоров.
23
Плиний Максиму1 привет.
(1) Когда я произносил свои речи, часто случалось, что центумвиры2, долго державшиеся в рамках судейской важности и серьезности, все внезапно, как бы побежденные и вынужденные, вставали и выражали мне свою похвалу. (2) Часто я уходил из сената прославленный так, как только мог пожелать, но никогда я не получал большего удовольствия, чем недавно от разговора с Корнелием Тацитом. Он рассказывал, что во время последних цирковых игр рядом с ним сидел какой-то римский всадник3. После разнообразной ученой беседы всадник спросил его: "Ты италик или провинциал?" "Ты меня знаешь, — ответил тот, — и притом по моим литературным работам". (3) Тот спросил: "Ты Тацит или Плиний?" 4. Не могу выразить, как мне приятно, что наши имена связывают с литературой, как собственность не нашу, людскую, а литературную, и что каждый из нас известен по занятиям своим даже тем, кому лично он не известен.
(4) Несколько дней тому назад случилось нечто подобное. Со мной возлежал5 выдающийся человек Фадий Руфин6, а повыше его — его земляк, который в этот день впервые прибыл в Рим. Руфин показал ему на меня: "Видишь его?", и затем рассказал многое о моих литературных работах. Тот ответил: "Это Плиний".
(5) Сознаюсь, я получаю великую награду за свой труд. Если Демосфен был прав, обрадовавшись тому, что старуха из Аттики узнала его, ουτός εστι Δημοσθένης3*7, [3* это Демосфен.] то разве я не должен радоваться тому, что мое имя прославлено? Я и радуюсь, и открыто заявляю, что радуюсь, и (6) не боюсь показаться слишком хвастливым, так как привожу суждение обо мне чужое, а не свое, — тем более, что привожу его тебе, человеку, который не завидует ничьей славе и благоволит к моей. Будь здоров.
241
Плиний Сабиниану привет.
Ты хорошо поступил, что вольноотпущенника, который когда-то тебе был дорог, вновь принял в свой дом и в свое сердце, куда вернуло его мое письмо. Это доставит тебе радость, а мне это, конечно, радостно, во-первых, потому, что ты так сговорчив, что, даже гневаясь, позволяешь руководить собой, затем потому, что ты так со мной считаешься, или подчиняясь моему авторитету, или снисходя к моим просьбам. Поэтому я и хвалю тебя и благодарю, а вместе с тем уговариваю на будущее: будь снисходителен к заблуждениям своих людей, если даже не будет никого, кто бы упрашивал тебя. Будь здоров.
25
Плиний Мамилиану1 привет.
(1) Ты жалуешься на кучу лагерных дел и, однако, словно наслаждаясь полным досугом, читаешь мои шутки и безделицы2, любуешься ими, требуешь их от меня и настойчиво побуждаешь к сочинению новых. (2) После твоего суждения, — а ты человек образованнейший, серьезнейший и, сверх того, в высшей степени правдивый, — я начинаю искать в такого рода занятиях не только услады, но и славы. (3) Сейчас судебных дел хотя и немного, но все же они отвлекают меня3; когда это кончится, я пошлю что-нибудь из области тех же Камен4 в это благосклонное лоно. Моим воробушкам и голубкам, если они понравятся и себе и тебе, ты позволишь летать среди ваших орлов5; если они будут нравиться только себе, то ты постараешься удержать их в клетке или в гнезде. Будь здоров.
26
Плиний Луперку1 привет.
(1) Я сказал, думается, удачно об одном ораторе нашего века, безыскусственном и здравомыслящем, но не очень величественном и изящном: "У него нет никаких недостатков, кроме того, что у него нет никаких недостатков". (2) Оратор ведь должен иногда возноситься, подниматься, иногда бурлить, устремляться ввысь и часто подходить к стремнинам; к высотам и крутизнам примыкают обычно обрывы2. Путь по равнине безопаснее, но незаметнее и бесславнее; бегущие падают чаще тех, кто ползает, но этим последним, хотя они и не падают, не достается никакой славы, а у тех она есть, хотя бы они и падали. (3) Риск придает особенную цену, как другим искусствам, так и красноречию3. Ты видишь, какие крики одобрения обычно вызывают те, кто взбирается вверх по канату, когда кажется, что они вот-вот упадут. (4) Наибольшее удивление вызывает наиболее неожиданное, наиболее опасное, то, что греки так хорошо называют παράβολα4*. [4* потрясающее.] Кормчий, плывущий по спокойному морю, проявляет отнюдь не то же мужество, что и при плавании в бурю: в первом случае он, не вызывая ничьего восхищения, без похвал, без прославлений входит в гавань, но когда скрипят канаты, гнется мачта, стонет руль, вот тогда он знаменит и близок морским богам.
(5) К чему я говорю это? Мне показалось, ты в моих сочинениях напыщенным счел то, что я считаю возвышенным, дерзким — то, что я считал смелым, перегруженным — то, что я считал полным. Все зависит от того, отмечаешь ли ты достойное осуждения или бросающееся в глаза. (6) Всякий ведь замечает то, что выдается и выступает; но следует внимательно и остро различать, чрезмерно это или величаво, высоко или беспорядочно. Коснемся Гомера: кто усумнится, куда отнести: αμφι δε σάλπιγξεν μέγας ουρανός... πέρι δ'έγχος εκέκλιτο...5* [5* Вдруг как трубой огласилось великое небо (Илиада XXI, 388); ...копье (и кони бессмертные) были мраком покрыты (Илиада, 356—357).] и все знаменитое место ούτε θαλάσσης κΰμα τόσον βοάα6*? [6* Волны морские не столько свирепые веют у брега (Илиада XIV, 394).]
(7) Нужны ли отвес и весы, чтобы определить, является ли место невероятным и пустым, или великолепным и божественным? Я и сейчас не думаю, что сказал или могу сказать нечто подобное: и не настолько безумен, но я хочу, чтобы люди поняли, что следует отпускать поводья красноречию и не стеснять полета таланта узкими пределами.
(8) "Но ведь есть разница между ораторами и поэтами". Как будто у Марка Туллия дерзновения меньше! Впрочем, его я оставлю в стороне; не думаю, чтобы здесь возможны были сомнения. А сам Демосфен, являющийся образцом и правилом для ораторов, разве он себя сдерживает и стесняет, когда произносит свое знаменитое: άνθρωποι μιαροι και κόλακες και αλάστορες7* [7* Люди гнусные льстецы, несущие проклятие (Демосфен XVIII, 296).] или ου λίθοις ετείχισα την πόλιν ουδε πλίνθοις εγώ8* [8* Не камнями и не кирпичом оградил я наш город (Демосфен XVIII, 299).] и сейчас же: ουκ εκ μεν θαλάττης την Εύβοιαν προβαλέσθαι προ της 'Αττικης9* [9* Не поставил ли я со стороны моря Эвбею как оплот Аттики (Демосфен XVIII, 301).] и в другом месте: εγω δε οιμαι μέν, ω άνδρες 'Αθηναΐοι, νη τους θεους εκεΐνον μεθύειν τω μεγέθει των πεπραγμένων10*. [10* Я думаю, мужи афинские, клянусь богами, он опьянел от величия содеянного (Демосфен IV, 49).]
(9) Что может быть смелее этого прекраснейшего и длиннейшего отступления: νόσημα γάρ11*. [11* Болезнь ведь (Демосфен XIX, 259).] А это место, более краткое, но равное по смелости: τότε εγω μεν τω Πυθωνι θρασυνομένω και πολλω ρέοντι καθ'υμων 12*4, [12* Тогда я противопоставил обнаглевшему Пифону, мощно устремившемуся на вас (Демосфен XVIII, 136).] Того же порядка: όταν δε εκ πλεονεξίας και πονηρίας τις ώσπερ οΰτος ισχύση, η πρώτη πρόφασις και μικρον πταΐσμα άπαντα ανεχαίτισε και διέλυσε13*. [13* Когда кто-нибудь так, как этот человек, усилится путем стяжания и низости, то достаточно первого предлога и легкого толчка, чтобы все разрушить и уничтожить (Демосфен II, 9).]
Подобно этому: απεσχοινισμένος άπασι τοΐς εν τη πόλει δικαίοις14* [14* Отвергнутый всеми справедливыми людьми в городе (Демосфен XXV, 28).] и там же: συ τον εις ταΰτα έλεον προδέδωκας, 'Αριστόγειτον, μαλλον, δ'ανήρη/ας όλως. μη δη, προς ους αυτος έχωσας λιμένας και προβόλων ενέπλησας, προς τούτους ορμίζου15*. [15* Сострадание здесь, Аристогитон, ты потерял, — нет, вовсе уничтожил. Не стремись же к гавани, которую ты засыпал и завалил скалами (Демосфен XXV, 84).] Он же сказал: τούτω δ'ουδένα ορω των τόπων τούτων βάσιμον οντα, αλλα πάντα απόκρημνα, φαραγγας, βάραθρα16*. [16* Я не вижу здесь ни одного места, где бы он мог пройти. Внизу крутизны, утесы и пропасти (Демосфен XXV, 76).] И опять δέδοικα μη δόξητέ τισι τον αει βουλόμενον ειναι πονηρον των εν τη πόλει ηαιδοτριβεΐν17*; [17* Боюсь, как бы кому-либо не показалось, что у вас человек, неизменно желающий быть негодяем, находится среди учителей (Демосфен XXV, 7).] недостаточно этого: ουδε γαρ τους προγόνους υπολαμβάνω τα δικαστήρια τοΰτα υμΐν οικοδομησαι, ίνα τους τοιουτους εν αυτοΐς μοσχεύητε18*, [18* Я не представляю себе, чтобы предки построили вам эти суды для того, чтобы вы выводили там таких людей (Демосфен XXV, 48).] вдобавок: ει δε κάπηλός εστι πονηρίας και παλιγκά πηλος και μεταβολεύς19* [19* Если он продавец низости, перепродавец и меняла (Демосфен XXV, 46).] и тысячу подобных же мест, не говоря о том, что Эсхин называет θαύματα, ΰ νе ρήματα20*. [20* "Чудища", а не "изречения" (Эсхин, Против Ктесифонта 167).]
(10) Я неожиданно доказал положения противоположные; ты скажешь, что Демосфена и винят за такие приемы. Посмотри, однако, насколько больше тот, кого упрекают, чем тот, кто его упрекает, причем большим его сделали именно такие приемы: во всем прочем проявляется его сила, в них — его величавость. (11) Разве и сам Эсхин удерживался от того, за что он поносил Демосфена? χρη γαρ το αυτο φθέγγεσθαι τον ρήτορα και τον νόμον όταν δε ετεραν μεν φωνην αφιη ο νόμος, ετέραν δε ο ρήτωρ21*. [21* Оратор и закон должны говорить одно и то же. Когда же закон говорит одни слова, а оратор другие... (там же, 16).] В другом месте: έπειτα αναφαίνεται περι πάντων εν τω ψηφίσματι22*. [22* Затем все становится ясным в постановлении (там же, 101).]
Опять в другом: αλλ' εγκαθήμενοι και ενεδρεύοντες εν τη ακροάσει εισελαύνετε αυτον εις τους παρανόμους λόγους23*. [23* Но укрепившись и утвердившись в слушании, загоняете его в противозаконные речи (там же, 206).] (12) Это ему до такой степени понравилось, что он повторяет: άλλ'ώσπερεν ταΐς ιπποδρομίαις εις τον τοΰ πραγμάτος αυτον δρόμον εισελαύνετε24*. [24* Но как... на конных ристаниях загоняете его на путь действия (Эсхин, Против Тимарха, 176).] Это место уже осторожнее и суше: συ δε ελκοποιεΐς...ή συλλαβόντες ως λ·ηστην των πραγμάτων δια της πολιτείας πλέοντα25* [25* Ты же наносишь рану... или вы, захватив как разбойника, плывущего в делах государства (Эсхин, Против Ктесифонта, 208, 253).] и прочее.
(13) Ожидаю, что кое-что в этом письме, например — "стонет руль" и "близок морским богам", ты сразишь такими же замечаниями, какими и места, о которых я пишу; я ведь понимаю, что, прося снисхождения за прежнее, я впал в те же ошибки, которые ты заклеймил. Что же! — срази, только теперь же назначь и день, когда мы могли бы лично переговорить и о том и об этом. Или ты сделаешь меня робким, или я тебя — смелым. Будь здоров.
27
Плиний Патерну 1 привет.
(1) Каким могуществом, каким достоинством, каким величием, какой, наконец, божественностью обладает история, это я не раз чувствовал раньше и почувствовал совсем недавно2. Некто публично читал правдивейшую книгу; продолжение ее отложили на другой день3. (2) Друзья одного человека просят и заклинают не читать остального4. Так стыдно слушать о том, что они сделали, людям, которым вовсе не было стыдно делать то, о чем они слушают краснея. Автор исполнил то, о чем его просили; совесть позволила ему это, но книга, подобно самому факту, остается, останется, и ее будут всегда читать, тем более, что она не была прочитана сразу же, а людям не терпится познакомиться с тем, что отсрочено. Будь здоров.
28
Плиний Роману1 привет.
(1) После долгого промежутка времени я получил твои письма, притом три одновременно, — изящнейших, любезнейших, таких, каким и следовало придти от тебя, особенно когда они так желанны. В одном из них ты налагаешь на меня приятнейшую обязанность: передать твое письмо Плотине2, почтеннейшей женщине. Оно будет передано. (2) В нем же ты препоручаешь мне Попилия Артемизия3: я сразу же исполнил то, о чем он просил. Ты пишешь, что собрал также умеренный урожай винограда. Это у нас с тобой общая жалоба, хотя она и раздается на разных концах земли4.
(3) В другом письме ты сообщаешь мне, что ты то диктуешь, то пишешь о том, что вызывает в твоем представлении мой образ5. Благодарю; моя благодарность была бы еще больше, если бы ты пожелал дать мне для прочтения то, что ты пишешь или диктуешь. Было бы справедливо, чтобы я познакомился с твоими писаниями, так же как ты знакомишься с моими, хотя бы ты и писал о другом, а не обо мне. (4) В конце ты обещаешь, точнее узнав о распорядке моей жизни, сбежать из своего имения и полететь ко мне: я уже плету тебе путы, которых ты никак не сможешь разорвать.
(5) Третье письмо содержит сообщение о том, что тебе вручена речь за Клария6 и что она показалась тебе длиннее, чем тогда, когда я ее говорил, а ты слушал. Она длиннее; я ведь многое вставил впоследствии7. Ты добавляешь, что послал и другое письмо, написанное более старательно, и спрашиваешь, получил ли я его. Не получил и жажду получить. Поэтому при первом же случае пошли его и прибавь проценты, которые я буду начислять (можно ли меньше?) по одному в месяц. Будь здоров.
29
Плиний Рустику 1 привет.
(1) Лучше сделать что-нибудь одно замечательное, чем многое кое-как, но если ты не можешь сделать что-нибудь одно замечательно, то лучше сделать многое, хотя бы и кое-как. Имея это в виду, я пробую себя в разных областях занятий, не доверяясь полностью ни одной. (2) Поэтому, когда ты будешь читать то или другое, окажи снисхождение отдельным произведениям, так как они не единственные. Разве для прочих искусств есть оправдание в количестве, а для литературы, где созидание труднее, закон более суров? Зачем, однако, я прошу о снисхождении, как неблагодарный человек? Если ты примешь следующие мои произведения так же ласково, как прежние, то скорее можно надеяться на похвалу, чем умолять о снисхождении. Для меня, однако, достаточно и снисхождения. Будь здоров.
301
Плиний Гемину привет.
(1) Ты неоднократно хвалил мне лично и сейчас хвалишь в письмах твоего Нония2 за его щедрость по отношению к некоторым людям. Я и сам его хвалю за это, если, впрочем, он щедр не только к ним. Я хочу, чтобы истинно щедрый человек уделял средства отечеству, близким, родственникам, друзьям: я имею в виду друзей-бедняков; не надо делать, как те, кто одаривает преимущественно людей, которые сами могут богато отдарить. (2) Такие люди, по-моему, своими клейкими, крючковатыми подарками не берут от себя, а хватают чужое3. Сходны с ними по духу те, кто отбирает у одного, чтобы дать другому, и алчностью приобретают славу щедрости. (3) Главное — довольствоваться своим, а затем как бы объединить товарищеским кругом тех, о ком ты знаешь, что они особенно нуждаются, поддерживать и согревать их. (4) Если Ноний соблюдает все эти правила, то он достоин всяческих похвал, если какое-нибудь одно; то хотя и меньше, но все же достоин: столь редок образец даже несовершенной щедрости. Людей охватила такая страсть к наживе, что, по-видимому, они больше находятся под властью своего имущества, чем сами владеют им. Будь здоров.
31
Плиний Сарду1 привет.
(1) После того, как я уехал от тебя, я остаюсь с тобой так же, как тогда, когда был около тебя. Я прочитал твою книгу2 много раз, перечитывая преимущественно то (лгать не буду), что ты написал обо мне; здесь ты был очень пространен. Как много ты сказал, с каким разнообразием, не одно и то же об одном и том же и при этом без противоречий! (2) Хвалить мне тебя и в одинаковой мере благодарить? Ни того, ни другого я не могу сделать в достаточной мере, а если бы и мог, то боялся бы, что будет самонадеянностью хвалить за то, за что я благодарю. Добавлю только одно: все показалось мне тем более достойным похвалы, чем оно было приятнее, и тем более приятным, чем более оно было достойно похвалы. Будь здоров.
32
Плиний Тициану1 привет.
Чем ты занимаешься, чем намерен заниматься? Сам я живу приятнейшей, то есть совершенно праздной жизнью. Поэтому я не хочу, как человек праздный, писать длинные письма, а читать их хочу, как человек изленившийся. Ведь нет ничего бездеятельнее изленившихся людей и любопытнее праздных. Будь здоров.
33
Плиний Канинию1 привет.
(1) Я наткнулся на правдивую тему, но очень похожую на выдумку и достойную твоего плодовитейшего, высочайшего и действительно поэтического таланта2, — а наткнулся на нее в то время, когда за обедом со всех сторон рассказывали о разных чудесах. Рассказчику можно вполне верить3. Хотя... что поэту до достоверности? Рассказчик, однако, таков, что ты мог бы поверить ему, даже намереваясь писать историю4.
(2) Есть в Африке, у самого моря, колония Гиппон5. Тут же лежит судоходная лагуна. Из нее, наподобие реки, выходит канал, вода которого попеременно, смотря по тому, загнал ли ее прилив назад, или понес вперед, то стремится в море, то возвращается в лагуну. (3) Люди всех возрастов увлекаются здесь рыбной ловлей, катаньем, а также плаванием, — особенно мальчики, которых к этому побуждают досуг и любовь к забавам. У них считается славой и доблестью уйти в море возможно дальше; победителем оказывается тот, кто дальше всех оставил позади себя и берег и тех, кто плыл вместе с ним. (4) Во время такого состязания один мальчик дерзновеннее других устремлялся вдаль. Встречается дельфин: он то плывет перед мальчиком, то следует за ним, то кружится около него и, наконец, подставляет ему свою спину, сбрасывает в море, снова подставляет и сначала уносит перепуганного в открытое море, а затем поворачивает к берегу и привозит на землю, к сверстникам6.
(5) Слух об этом ползет по колонии: все сбегаются; на самого мальчика смотрят как на чудо, расспрашивают, слушают, рассказывают. На следующий день весь берег усеян людьми; все смотрят на море и туда, где кажется, что есть море. Мальчики плавают, и среди них и тот, но уже с большей осторожностью. Дельфин опять появляется в свое время и опять плывет к мальчику. Тот бежит вместе с остальными. Дельфин словно приглашает его, зовет обратно, прыгает, ныряет, описывает разные круги. (6) То же происходит и на второй день и на третий, в течение многих дней, пока люди, вскормленные морем, не начали стыдиться своего страха. Они подходят, заигрывают с дельфином, зовут его, даже трогают и ощупывают, и он не противится. После этого знакомства смелость возрастает, особенно у мальчика, который познакомился с ним первым. Он подплывает к плывущему дельфину, прыгает ему на спину, носится взад и вперед, думает, что дельфин знает его и любит, и сам любит его; ни тот, ни другой не боится, ни тот, ни другой не внушает страха; растет доверие одного, прирученность другого. (7) Другие мальчики сопровождают их с обеих сторон, ободряют, дают советы. С ними вместе плыл (это также удивительно) другой дельфин, который держался только как зритель и спутник,— ничего, подобного тому, что делал первый, он не делал и не позволял себя трогать, но приводил и уводил первого дельфина, как того мальчика остальные мальчики. (8) Невероятно, но так же истинно, как и все предыдущее, то, что дельфин, возивший на себе мальчиков и игравший с ними, имел также обыкновение вылезать на землю и, высохнув на песке, когда становилось слишком жарко, возвращаться в море.
(9) Известно, что Октавий Авит7, легат проконсула, под влиянием неразумного благоговения вылил на дельфина, когда он однажды вышел на берег, ароматов. От необычности поступка и от запаха тот уплыл в открытое море8; только спустя много дней его увидели, вялого и печального. Потом, восстановив свои силы, он опять стал по-прежнему резв и взялся за обычную службу. (10) На это зрелище стекались все должностные лица, прибытие и пребывание которых стало истощать небольшую общину новыми расходами9. Наконец, и самое место теряло свой покой и уединенность; решено было тайком убить того, ради кого собирались люди.
(11) Как жалостно, как пространно ты все это оплачешь, разукрасишь, вознесешь! Впрочем, нет нужды что-нибудь придумывать и прибавлять; достаточно не преуменьшать того, что правдиво. Будь здоров.
34
Плиний Транквиллу 1 привет.
(1) Успокой мою тревогу: я слышу о том, что я плохо читаю, по крайней мере стихи; речи — прилично, но стихи тем хуже. Поэтому, я думаю, при чтении близким друзьям2 испытать своего вольноотпущенника 3. Это допустимо в дружеском кругу; я знаю, что сделал нехороший выбор, но знаю также, что он будет читать лучше, если только не будет волноваться: (2) он такой же новый чтец, как я поэт. Сам я не знаю, что мне делать в то время, как он будет читать: сидеть ли мне пригвожденным, немым и безучастным или, как некоторые, подчеркивать то, что он будет декламировать, — шепотом, глазами, рукой. Однако я думаю, что танцую не менее скверно4, чем читаю. Еще раз скажу: успокой мою тревогу и ответь мне правду, лучше ли читать очень скверно, чем не делать всего этого, или делать все это. Будь здоров.
35
Плиний Атрию1 привет.
(1) Книгу, которую ты послал, я получил и благодарю. В настоящее время я очень занят, и поэтому я еще не прочитал ее, как мне этого ни хочется. Я должен, однако, относиться с таким почтением к самой литературе и к твоим сочинениям, что считаю нечестивым приступать к ним иначе, чем с душой, не занятой ничем другим. (2) Очень одобряю, что ты предпринял прилежный пересмотр своих трудов. Тут есть, однако, некоторая мера: во-первых, излишнее старание больше уничтожает, чем исправляет, затем оно отвлекает нас от нового, но не заканчивает и прежнего и не позволяет начинать следующее. Будь здоров.
36
Плиний Фуску1 привет.
(1) Ты спрашиваешь2, каким образом я распределяю свой день в этрусском поместье. Просыпаюсь, когда захочу, большей частью около первого часа3, часто раньше, редко позже. Окна остаются закрыты ставнями; чудесно отделенный безмолвием и мраком от всего, что развлекает, свободный и предоставленный самому себе, я следую не душой за глазами, а глазами за душой: они ведь видят то же, что видит разум, если не видят ничего другого. (2) Я размышляю над тем, над чем работаю, размышляю совершенно как человек, который пишет и исправляет, — меньше или больше, в зависимости от того, трудно или легко сочинять и удерживать в памяти4. Затем зову секретаря и, впустив свет, диктую то, что оформил5. Он уходит, я вновь вызываю его и вновь отпускаю. (3) Часов в пять-шесть (время точно не размерено) я — как подскажет день — удаляюсь в цветник или в криптопортик6, обдумываю остальное и диктую. Сажусь в повозку и занимаюсь в ней тем же самым, чем во время прогулки или лежания, освеженный самой переменой. Немного сплю, затем гуляю, потом ясно и выразительно читаю греческую или латинскую речь не столько ради голоса, сколько ради желудка7; от этого, впрочем, укрепляется и голос. Вновь гуляю, умащаюсь, упражняюсь, моюсь.
(4) Если я обедаю с женой и немногими другими, то читается книга 8, после обеда бывает комедия и лирник; потом я гуляю со своими людьми, среди которых есть и образованные9. Разнообразные беседы затягиваются на целый вечер, и самый длинный день скоро кончается.
(5) Иногда в этом распорядке что-нибудь меняется: если я долго лежал или гулял, то после сна и чтения я катаюсь не в повозке, а верхом (это берет меньше времени, так как движение быстрей). Приезжают друзья из соседних городов, часть дня отбирают для себя и порою своевременным вмешательством помогают мне, утомленному. (6) Иногда я охочусь, но не без табличек, чтобы принести кое-что, если ничего и не поймал10. Уделяется время и колонам (по их мнению, недостаточно): их деревенские жалобы11 придают в моих глазах цену нашим занятиям и городским трудам. Будь здоров.
37
Плиний Павлину1 привет.
(1) Не в твоем характере затруднять близких друзей традиционными и, так сказать, официальными услугами, а я люблю тебя слишком крепко и не боюсь поэтому, чтобы ты, консул, истолковал не так, как мне желательно, мое отсутствие в календы2, тем более, что меня задерживает необходимость упорядочить многолетнюю аренду моих поместий3, и тут приходится принимать новые решения. (2) За прошлое пятилетие недоимки возросли, хотя я и делал большие скидки; поэтому большинство, отчаявшись в возможности уплатить долги, вовсе не заботится об уменьшении их. Люди тащат и тратят все, что у них появляется в хозяйстве, считая, что им нечего уже жалеть себя. (3) Надо придти с помощью и лекарством в этой растущей беде. Лекарство одно, я буду сдавать землю не за деньги, а за часть урожая, и буду ставить своих людей надзирать за работой и хранить урожай. Вообще ведь нет более справедливого дохода, чем тот, который принесут земля, небо, год.
(4) Но такой порядок требует большой добросовестности, острых глаз, многочисленных рук. Следует, однако, попытаться и, как при застарелой болезни, искать помощи от перемены. (5) Видишь, какая грубая причина не позволяет мне быть при тебе в первый день твоего консульства; я, впрочем, и здесь отпраздную его, словно присутствуя там, пожеланиями, радостью, поздравлениями. Будь здоров.
38
Плиний Сатурнину1 привет.
Я хвалю нашего Руфа2 не потому, что ты просил меня это сделать, но потому, что он вполне достоин этого. Я прочитал его книгу, совершенную во всех отношениях, и которой моя любовь к нему придала много прелести. Тем не менее, я судил; судят ведь не только те, кто читает с недоброжелательством. Будь здоров.
391
Плиний Мустию2 привет.
(1) По указанию гаруспиков3 мне следует перестроить храм Цереры4 в моих поместьях, улучшить и увеличить его; он, конечно, ветх и тесен, а в определенный день переполняется народом. (2) В сентябрьские иды5 сюда сходится со всей области много людей: тут вершат много дел, дают и выполняют много обетов, а поблизости нигде нет убежища от дождя и солнца. (3) Мне кажется, я поступлю одновременно и щедро и благочестиво, если выстрою очень красивый храм и к храму добавлю портики — первый для богини, второй для людей.
(4) Прошу тебя, купи четыре мраморные колонны, какие тебе будет угодно, купи мрамору для украшения пола и стен. Надо будет также сделать или купить статую самой богини, так как древняя деревянная статуя6 ее кое-где поломалась от ветхости.
(5) Что касается портиков, то мне пока ничего не пришло в голову, что бы от тебя потребовать, разве только начерти их форму, сообразно особенностям места. Ими нельзя окружить храм, потому что храмовый участок опоясан с одной стороны рекой с очень обрывистыми берегами, а с другой — дорогой. (6) По ту сторону дороги находится очень широкий луг, на котором с достаточным удобством будут развернуты портики напротив самого храма, если только не придумаешь ничего лучшего ты, привыкший трудности места побеждать искусством. Будь здоров.
40
Плиний Фуску1 привет.
(1) Ты пишешь, что тебе было очень приятно мое письмо, из которого ты узнал, каким образом я провожу летний досуг в этрусском поместье. Ты осведомляешься, что из этого порядка я изменяю зимой в Лаврентийской усадьбе2. (2) Ничего, за исключением полуденного сна3; много еще отнимаю у ночи перед наступлением или при окончании дня; если есть неотложная работа, что часто бывает зимой, то после обеда нет уже места для комического актера или лирника4, но то, что было продиктовано, повторно просматривается и вместе с тем подвергается частому исправлению по памяти. (3) Вот тебе мои привычки летом и зимой; теперь можешь добавить сюда весну и осень, которые находятся в промежутках между зимой и летом; они не теряют никакой части дня, а от ночи кое-что приобретают. Будь здоров.
Примечания
Книга IX
Письмо 1
1 Максим. — Адресат письма, по мнению новейшего комментатора, есть "Старший Максим" (II.14; VI.11; VIII.19; IX.23). Это либо Мезий Максим (III.20; IV.25), либо Вибий Максим (III.2), либо Новий Максим (IV.20; V.3); больше всего комментатор склоняется в пользу последнего.
2 Планта. — Необычайность прозвания (cognomen) Планта позволяет думать, что речь идет о римском всаднике Помпее Планте, который был префектом Египта в 98—100 гг. н. э. (Х.7). В схолиях к Ювеналу (II. 99) сообщается, что Помпей Планта написал сочинение о гражданских войнах 69 г. н. э.
3 "Радостный крик поднимать неприлично при виде умерших". — Одиссея XXII, 412. — Возможно, у Плиния здесь одно слово из этого стиха Гомера, хотя в подлинном тексте вместо "умерших" стоит "убитых".
4 ...нам, читавшим их, кажутся уже давно завершенными. — Из IV.20 видно, что произведение Новия Максима было дважды прочитано Плинием, который ярко говорит о его достоинствах.
Письмо 2
1 Сабин. — Новейший комментатор настаивает на том, что адресат этого письма — Стаций Сабин, см. IV.10, а не консуляр Публий Метилий Сабин Непот; ведь последний появляется в переписке Плиния под именем Непота (II.3; III.16; VI. 19) или Мелация Непота (IV.26), и было бы противно обыкновению Плиния менять форму обращения к своему корреспонденту.
2 Марк Туллий — Цицерон.
3 ...не посылать... писем-теней? — Ср. III.20.10—11; II.11.1.
4 ...к вашей жизни в лагере с ее оружием... знойными днями... — Комментатор полагает, что перечисленные Плинием обстоятельства подходят для военной службы в Сирии, Каппадокии или Нумидии.
Письмо 3
1 Валерий Павлин — консул 107 г. К нему обращены также письма II.2 и IХ.37. Тема покоя (досуга) слегка затронута в II.2.2.
2 И мне, если бы у меня не было перед глазами награды в веках, мог бы нравиться этот полный и глубокий покой. — Ту же тему см. в I.3.3—4; III.7.14—15; V.5.4—7.
3 ...к признанию собственного ничтожества. — Ср. Сенека. Послание 121, 24; О милосердии I, 3, 4.
Письмо 4
1 Макрин. — Первое письмо по поводу процесса Классика (III.4) адресовано Цецилию Макрину. Ему же, видимо, адресованы и VII.6; VII.10.
2 ...каждое отдельное обвинение составляет как бы отдельное дело.— Построение речи объясняется самим характером обвинения, состоявшего, естественно, из нескольких пунктов.
Письмо 5
1 Целестий Тирон — см. VII.16.
2 ...я ведь произвожу дознание.— Тирон был проконсулом провинции Бетики, с которой Плиний был тесно связан, см. I.7; VII.33.4.
3 ...опасаясь показаться слишком угодливыми... приобретают славу мрачности и даже злобности.— Ср. III.9.31; IV.9.5; также II.11.8.
Письмо 6
1 Кальвизий. — Адресат письма римский всадник Кальвизий Руф, см. II.20.
2 Были цирковые игры... — "Большой цирк" — долина, расположенная между холмами Палатинскмм и Авентинским, был местом состязаний на колесницах, смотреть которые при Домициане и Траяне собиралось не менее 250 тысяч человек.
3 ...тряпку любят... имена выкрикивали. — Говоря о тряпках, Плиний имеет в виду цвета так называемых цирковых "партий" и привязанность зрителей к возницам определенной партии. В республиканскую пору были две цирковые партии: партия белых и партия красных. При империи появились еще голубые и зеленые (во времена поздней империи две старые партии прекратили свое существование). Об удивлении Плиния по поводу привязанности римских зрителей к "тряпкам" М. Е. Сергеенко в своей книге "Жизнь Древнего Рима" (М.—Л., 1964, с. 251) пишет: "Привязанность к "тряпке" действительно с первого взгляда вызывает удивление вполне естественное. С первого взгляда только. Плиний, с удовольствием подчеркивавший несоизмеримость между своей умственной культурой и уровнем интересов и вкусов "толпы", не захотел вглядеться в сущность любви к "тряпке" и не попытался определить, на чем она основана. Причин этой странной привязанности было много — прежде всего, конечно, материальная заинтересованность. У нас, к сожалению, нет документов, которые позволили бы близко знакомиться с хозяйством и постановкой финансового дела в беговых компаниях, но мы знаем, что в составе их были дельцы большого стиля, ворочавшие миллионами... сколько людей входило в состав такого общества, т. е. общества, бравшего на откуп поставку лошадей для беговых состязаний? Сколько других были косвенно связаны с этим делом? Владельцы конных заводов, у которых общество покупало лошадей, естественно, принимали к сердцу успех своих скакунов, если даже не участвовали в прибылях. Те, кто держал пари на лошадей данного общества, получал выигрыш, часто немалый. Ряд людей был кровно заинтересован в успехе данного общества, был сцеплен с ним крепкими связями денежной выгоды. А с этими людьми было связано множество других, которые оказывались на стороне этой "тряпки", потому что к ней благоволили их патроны, друзья, родные или люди, чью благосклонность они хотели приобрести. Может быть, какую-то для нас неуловимую, к сожалению, роль играли определенные политические симпатии и настроения".
4 ...и у некоторых серьезных людей... — Ср. упрек Уммидии Квадратилле за увлечение пантомимами (VII.24.4).
Письмо 7
1 Адресат — Воконий Роман, см. I.5.
2 ...строюсь вместе с тобой.— Стремление строить чрезвычайно характерно для времени упадка Римского государства. Его можно наблюдать уже в конце республики, когда Варрон, большой поклонник старины, упрекал своих современников в том, что они более озабочены тем, как расположить летние и зимние спальни, чем устройством погребов для вина и масла. Роскошь загородных усадеб многие писатели того времени ставят в упрек своим современникам.
3 Л арийское озеро протягивалось к югу от Ретийских Альп (почти по меридиану 9,5° восточной долготы). У южной оконечности озера находился город Комо.
4 ...по байскому обычаю...— Байи — знаменитый курорт в Кампании, между Кумами и Путеолами ("гостиница пороков", по образному выражению Сенеки). Возможно, думает новейший комментатор, адресат Плиния именно там строит себе виллу.
5 Котурны, — обувь трагических актеров, которая придавала им более высокий рост. Актеры в комедии носили легкие и низкие башмаки — "сокки". Котурн символизировал трагедию, сокк — комедию.
6 ...забрасывать удочку из спальни... как из лодочки. — О сооруженных на берегу вод виллах, где можно было закидывать удочку из спальни, см. Марциал X, 30,16—19: "Добыча в море легка здесь, не ждет долго, но, лишь закинь ее с постели иль с ложа, уж сверху видно: тащит вглубь ее рыба" (перевод Ф. А. Петровского).
Письмо 8
1 Адресат письма — Сентий Авгурин, см. IV.27.
Письмо 9
1 Адресат письма — Колон — лицо неизвестное. Известны Луций Педуцей Колон, префект Египта при Веспасиане и, возможно, отец адресата.
2 Помпей Квинтиан — лицо неизвестное.
3 ...живя с отцом, столь на него непохожим! —Ср. VII.24 — юный Квадрат и его бабушка.
4 ...как бы вернуть ему те дни, которые были у него похищены. — Писать биографию даже умерших молодых людей не было чем-то необычным; ср. III.10.1.
Письмо 10
1 Минерва — богиня мудрости, Диана — богиня охоты. Тацит предлагает Плинию служить обеим богиням — и охотиться, и заниматься. Ср. упоминание о Минерве и Диане I.6.3. Об охоте и литературных занятиях см. также V.18.2 и IX.36.6.
2 В дороге я, правда, написал кое-какие мелочи...— Ср. IV.14.2 и VII.4.8.
3 Итак, поэмы... спят. — Т. е. не двигаются вперед.
4 ...этот труд... неприятен...— Ср. IХ.15.2; также V.8.6.
Письмо 11
1 Адресат письма Розиан Гемин; см. VII.l; VII.24; VIII.5; VIII 22; IХ.30; Х.26.
2 Лугдун — нынешний Лион.
3 ...есть книгопродавцы... — Комментатор отмечает, что в эпоху поздней республики в Вероне не было книжных лавок (Катулл 68, 27 сл.). Марциал, современник Плиния, знает, что его стихи читаются в Виенне (Южная Галлия; VII. 88), а распространение латинской риторики в Северной Галлии и в Британии хорошо засвидетельствовано (Тацит. Агрикола, 21, 2; Марциал XI, 3, 5; Ювенал 15, 111). Гемин как римский сенатор не мог жить в Лугдуне. Он, видимо, писал Плинию после кратковременного пребывания в этом городе.
4 ...одобрение, которое они снискали в Риме, остается за ними и в чужих краях. — Ср. IV.12.7.
Письмо 12
1 Теренций Юниор — см. VII.25.
2 Некто бранил своего сына... — Такое же непрямое наставление в письмах II.6; VII.26; VIII.22. О конях и собаках золотой молодежи — ср. IV.2.3.
3 ...со своим сыном...— о нем см. VII.25.2.
Письмо 13
1 Об Уммидии Квадрате см. особенно VI.11.1; VII.24.2—3.
2 "Отмщение sa Гельвидия". — После смерти Домициана Плиний написал книгу в оправдание Гельвидия Приска. Книга эта до нас не дошла. Гельвидий Приск (Младший) подвергся смертной казни при Домициане, заподозрившем Гельвндия в том, что он в своей трагедии изобразил в образах Париса и Эноны развод Домициана с женой (Тацит. Агрикола 45, 1; Светоний, Домициан 10, 4).
3 ...отплатить за несчастных... — это великая и прекрасная задача. — О намерении Плиния выступить против Регула см. I.5.15—16.
4 ...поднял руку сенатор на сенатора, преторий на консуляра, на подсудимого — судья. — Ср. Тацит. Агрикола 45, 1; "Наши руки отвели Гельвидия в тюрьму".
5 Фанния — была дочерью Тразеи Пета (противника императора Нерона) и второй женой старшего Гельвидия, а Аррия — ее матерью и женой Тразеи. Об этих женщинах см. III. 11.3; III.13; VII.19.
6 В первые дни после возвращения свободы... — т. е. после вступления во власть императора Нервы, который в официальных документах говорил о "восстановлении свободы".
7 ...карал своих недругов, по крайней мере таких, которые не пользовались влиянием. — Наказания доносчиков времен Домициана продолжались и в царствование Траяна. — См. Панегирик 34—35.
8 ...сокрушить чудовищного злодея... — Имеется в виду Публиций Церт, который, согласно мнению прежних комментаторов, был обвинителем Гельвидия; новейший комментатор его таковым не считает, но полагает возможным приписать ему формулировку обвинительного приговора, опираясь на § 16 настоящего письма ("кровавая угодливость").
9 ...недавно потерял жену... — Это была вторая жена Плиния, дочь Помпеи Целерины, которой адресовано письмо I.4. Ср. также X. 2.2.
10 ...Она была замужем за Гельвидием... — Она впоследствии снова вышла замуж — см. № 16 (упоминание об отчиме). Антея, возможно, состояла в каком-то родстве с консуляром Публием Антеем, который был вынужден покончить с собой в царствование Нерона (см. Тацит. Анналы XVI, 14, 2—6).
11 ...траур еще удерживал меня дома. — Соблюдая траур по умершему, римляне не выходили из дома до 9-го дня после похорон, когда устраивалась поминальная трапеза.
12 ...не настолько ревную о своей славе, чтобы позавидовать вашей в ней доле. — Ср. аналогичное обращение Плиния к Юнию Маврику — I.5; 10.15—17. — В нашем случае Плиний не ждет от женщин каких-нибудь юридически значимых выступлений, так как женщины не могли выступать обвинительницами; возможно, он нуждался в них как в свидетельницах.
13 О Кореллии Руфе см. I.12.1; IV.17.4—11; V.1.5.
14 Прихожу в сенат, прошу слова... — Плиний действует в соответствии с новым правилом, по которому сенатор должен был перед открытием заседания сената просить слова для начала непредусмотренной дискуссии.
15 "...ты скажешь вместо своего мнения то, что хочешь." — Новейший комментатор дает здесь объяснение: консул берет назад разрешение, данное им Плинию.
16 "Ты обратил на себя внимание будущих государей". — В этих словах и дальнейших отражается опасение современников, что будущие государи будут похожи на Домициана.
17 Должность префекта эрария (ведавшего государственной казной) считалась важной, так как обычно предшествовала получению консульства.
18 Он назвал кого-то, кто... получил на востоке командование... — Новейший комментатор полагает, что это мог быть либо легат Сирии, либо легат Каппадокии. Персонально нет возможности определить лиц, занимавших эти должности.
19 "Все обдумано мной и заранее душой моей взвешено"... — Энеида VI, 105.
20 Говорит Домиций Аполлинарий, консул будущего года... — Согласно правилам высказывания мнений, первым говорил консул будущего года, потом консуляры в порядке старшинства, затем бывшие преторы в том же порядке.
21 ...он консулами назначен, в опекуны... — По римским законам, если в завещании опекун не был назван, то его назначала государственная власть.
22 ...что-то вроде цензорского клейма. — Осуждение, произнесенное цензором, не имело никакого юридического авторитета, но имело большое нравственное значение.
23 Начинает говорить Вейентон... — Для понимания описанной Плинием сцены следует принять во внимание, что Вейентон выступает, нарушая порядок.
24 ...так, по крайней мере, извинял он свое отсутствие. — Сенатор не имел права пропускать заседания сената без уважительной причины.
25 И доклад о нем император не отослал обратно в сенат. — По предположению комментатора, Плиний внес обвинительный акт против Церта. Во времена Юлиев-Клавдиев для этого еще не требовалась санкция императора. Фраза Плиния свидетельствует о том, что император (Нерва) мог, получив доклад, наложить свое вето, либо внести изменения в представленный ему текст.
26 ...коллега Церта. — Коллега по префектуре эрария.
Письмо 14
1 Будет ли потомкам какое-нибудь дело до нас, я не знаю... — Ср. VII.20.2. Считается вероятным, что данное письмо Плиния представляет собой ответ на письмо Тацита, которое было ответом на письмо Плиния VII.20; Тацит в этом письме писал: "Я сам себе не рукоплещу".
Письмо 15
1 Фалькон — ср. IV.10; IX.2.
2 ...мне не дают покоя записки селян... — ср. VII.30.3; IX.36.6. Также VIII.2.3; IX.37
3 Пересматриваю... речи... — ср. IX.10.3; IX.28.5; IX.36.2.
4 Счета заброшены, словно меня здесь нет. — Ср. IX.20.2; IX.36.3. Однако в письмах к своим близким Плиний не скрывает своего интереса к управлению имениями — см. III.19; VIII.2; IX.37; также в официальном письме императору Траяну — Х.8.5.
5 ...объезжаю часть поместий... — В обязанности хорошего хозяина входил частый осмотр своих земель и вообще всего своего имения.
6 ...городские события... — Самый способ выражения Плиния (urbana acta perscribere) наводит на мысль, что имеются в виду новости из ежедневной римской газеты — "Acta diurna urbis".
Письмо 16
1 Тит Помпоний Мамилиан — консуляр, командовавший армией (IX.25). Он был родственником друга Плиния Тита Помпония Басса (IV.23).
2 Сбор винограда... незначителен. — Ср. IX.20.2; IX.28.2.
3 Я вывезу вместо молодого вина молодые стихи... — Обещание повторено в письме IХ.25.1.
Письмо 17
1 Юлий Генитор — латинский ритор, ср., напр., VII.30.
2 ...шуты, кинеды и дураки бродили между столами. — Уже в последнем веке республики обычными развлечениями на роскошных пирах были декламация, пение, музыка. Удовольствия эти впоследствии перестали удовлетворять огрубевшим вкусам римского общества; гостей на обедах стали развлекать пантомимы, балетные танцоры, фокусники, шуты и дураки. Плиний, по-светски снисходительный к этим проявлениям дурного вкуса, уговаривает своего друга, известного строгостью своих нравов, относиться к ним снисходительно.
3 ...но я терплю людей, которые их держат. — Ср. V.3.2.
4 ...чтец или лирник или комический актер...— ср. I.15.2; III.1.9; IX.36.4.
5 ...требуют свои башмаки... — Гость, придя в столовую, прежде всего снимал свою обувь и передавал ее на хранение рабу, стоявшему у ног обедавшего; уходя, гость требовал свою обувь у этого раба.
6 Будем же оказывать снисхождение чужим увеселениям... — О снисходительности к другим ср. VIII.22.2—3.
Письмо 18
1 Стаций Сабин — см. IV.10.
2 ...как бы распределив материал... — ср. II.5 и IX.4.
Письмо 19
1 Кремуций Рузон — см. VI.23.2.
2 ...прочитал в каком-то письме стихи... — Имеется в виду VI.10.4. Рузон, видимо, прочитал какую-то копию письма.
3 Вергиний Руф — в качестве наместника Верхней Германии разбил при Везонции поднявшего в Галлии восстание Виндекса в 68 г. Вергиний дважды отклонил предложение стать принцепсом — после смерти Нерона и после смерти Гальбы.
4 Гай Юлий Фронтин — друг Плиния, трижды занимавший место консула. О нем см. письмо IV.8.3, написанное сразу после его смерти.
5 Клулий — оратор и историк, упомянут у Тацита в качестве его источника для истории царствования Нерона (Анналы XIII, 20; XIV, 2).
6 ...скромнее дать на прочтение всему миру... — Слова, приведенные Плинием, находились, по-видимому, в каком-нибудь из сочинений Фронтина.
Письмо 20
1 ...урожай винограда, скудный... однако более обильный, чем я ожидал... — ср. VIII.2.1—2.
2 ...застигать... городских рабов, которые... распоряжаются деревенскими, предоставив меня секретарям и чтецам. — Место любопытное. Оно показывает, что сбор винограда на этот раз производился силами собственного хозяйства, а не сдавался съемщику (как в VIII.2). Виноградник, видимо, был небольшой. Сбором были заняты не только все рабы, жившие в имении, но и личная прислуга хозяина, состоявшая из таких людей, какие могли взять на себя организацию работы и руководство ею. Вмешательство Плиния, который был дельным хозяином и не мог им не быть, получая свой основной доход от имений, но прекрасно умел скрывать свои знания и заинтересованность под личиной человека, занятого только литературой, должно было вызвать испуг у городских рабов, привыкших видеть своего господина только над книгами и никак не ждавших от него такой осведомленности.
Письмо 21
1 Сабиниан. — Адресат письма не определен.
2 Не мучь его... — Здесь нельзя думать о пытках или каком-либо физическом страдании, так как речь идет не о рабе, а о вольноотпущеннике.
Письмо 22
1 Север. — Новейший комментатор полагает, что из пяти Северов, фигурирующих в переписке Плиния, наиболее вероятным адресатом этого письма является Геренний Север (IV.28.1), любитель литературы.
2 О Пассене Павле см. VI.15.1.
3 Проперций — поэт времен Августа, автор четырех книг элегий, уроженец Умбрии (родной город — Асизий). В других случаях Плиний именует древними скорее авторов республиканской поры, нежели современников Августа (I.16.3; IV.27.4).
4 ...в которых он уподобляется Горацию... — имеются в виду "Оды" Горация.
Письмо 23
1 Максим. — Адресат письма, видимо, Старший Максим, любитель литературы — IХ.1.
2 Центумвиры — судебная коллегия, рассматривавшая гражданские дела.
3 ...рядом с ним сидел какой-то римский всадник. — Сенаторы и всадники имели в цирке и театре особые места.
4 "Ты Тацит или Плиний"? — Намек на эту беседу содержится в "Диалоге об ораторах" Тацита (7, 4).
5 Со мной возлежал... — За столом римляне лежали на ложах — по три человека на ложе с трех сторон стола (четвертая сторона оставалась свободной для подачи блюд). Три ложа и три места на каждом из лож различались как более или менее почетные (отсюда — сидеть "выше" или "ниже").
6 Фадий Руфин — по объяснению новейшего комментатора, занимал должность консула в 113 г. н. э.
7 ...старуха из Аттики узнала его... — Случай этот упомянут у Цицерона (Тускуланские беседы V, 103).
Письмо 24
1 Это письмо — продолжение IХ.21.
Письмо 25
1 Мамилиан — см. IХ.16.
2 ...мои шутки и безделицы... — Плиний имеет в виду свои стихи.
3 ...судебных дел хотя и немного, но все же они отвлекают меня... — ср. VIII.21.3.
4 Римские Камены соответствовали греческим музам, покровительницам разных видов поэзии (и прозы).
5 ...летать среди ваших орлов... — Орел был знаменем римского легиона. Плиний, вспомнив о стихах Катулла, где речь идет о воробье, и Вергилия, где упоминаются голубки, уподобляет свои стихи этим маленьким птичкам; он посылает их в военный лагерь, где знамя легиона, серебряный орел на высоком деревянном шесте, стояло на почетном месте возле палатки полководца.
Письмо 26
1 Луперк — лицо неизвестное. К нему обращено и письмо III.5 на аналогичную тему.
2 Оратор должен иногда возноситься... — Плиний здесь защищает позицию сторонников более бурного, взволнованного красноречия против сторонников спокойного красноречия; см. также I.20.20—22; II.5.5—8; VII.12. Из § 7 настоящего письма видно, впрочем, что Плиний противник крайностей азианизма и в конечном счете ратует за "средний путь" в красноречии.
3 Риск придает особую цену... красноречию. — Ср. Лонгин, О возвышенном 33,2: "Мне хорошо известно, что наименее безупречны огромные творения. Ведь тщательность во всем рискует обратиться в мелочность. В великих же созданиях, как и в чрезмерных сокровищах, должна быть обязательно какая-нибудь небрежность. Может быть, для ничтожных и посредственных творений, чуждых смелых дерзаний и высоких взлетов, вообще неизбежно тяготение к безошибочности и всемерной осторожности, а неустойчивость, вероятно, свойственна только великому из-за его величия" (перевод Н. А. Чистяковой).
4 Пифон — страшный змей, которого поразил Аполлон там, где возник затем Дельфийский оракул.
Письмо 27
1 Патерн — см. I.21; IV.14.
2 ...каким величием, какой, наконец, божественностью обладает история... — Взгляды Плиния на историю см. V.8; VII.33.10.
3 Некто публично читал... продолжение ее отложили на другой день. — Такая же рецитация, занявшая более одного дня,— см. III.18.4.
4 Друзья одного человека... — См. аналогичные места, где Плиний избегает называть имена,— II.6.1; VIII.22.4.
Письмо 28
1 Воконий Роман — см. I.5.
2 Плотина — жена императора Траяна.
3 Попилий. — На основании его прозвания (Попилий) сделан вывод, что он был вольноотпущенником семьи Попилиев, к которой принадлежала жена адресата этого письма.
4 ...общая жалоба, хотя она и раздается на разных концах земли. — Об умеренном урожае см. IХ.16. Упомянутая в IX.7 приморская вилла Романа находилась, по-видимому, в Кампании, но главные его земельные владения были в Испании.
5 ...пишешь о том, что вызывает в твоем представлении мой образ. — Роман, видимо, намеревался написать либо биографию Плиния, либо нечто вроде очерка о нем в форме литературного письма.
6 Кларий — лицо неизвестное.
7 ...я ведь многое вставил впоследствии. — Об обыкновении Плиния пересматривать свои речи — III.18.1; IХ.10.3.
Письмо 29
1 Рустик. — Адресат письма, по-видимому, Фабий Рустик, автор Истории Нерона; впрочем, выдвигающий такие предположения новейший комментатор сознается, что оно не опирается на какие-либо доказательства.
Письмо 30
1 Это письмо, подобно письму IХ.11, относится к серии писем, адресованных Гемину и включенных в книги VII—IX.
2 Ноний — Нет возможности отождествить этого Нония с кем-либо из известных Нониев.
3 ...хватают чужое.— Плиний имеет в виду людей, оказывающих всякие услуги богачам, особенно бездетным, с целью быть упомянутыми в их завещании. Ср. II.20; VIII.18.
Письмо 31
1 Этот Сард — лицо неизвестное.
2 Я прочитал твою книгу... — Есть основания думать, что книга представляла собой трактат об ораторском искусстве.
Письмо 32
1 Тициан, — Адресат письма, видимо, тот Корнелий Тициан, к которому обращено письмо I.17.
Письмо 33
1 Каниний Руф — римский всадник из Комо, см. I,3.
2 ...достойную твоего... поэтического таланта... — ср. VIII.4.1.
3 Рассказчику можно вполне верить. — Новейший комментатор считает возможным видеть в этом рассказчике Плиния Старшего, в "Естественной истории" которого (IX, 26) содержится аналогичный рассказ о дельфине, хотя и не совпадающий во всех подробностях с рассказом Плиния Младшего.
4 ...даже намереваясь писать историю. — Новейший комментатор приводит название английской книги, содержащей истории о дельфинах: Hill R. N. Window in the Sea. London,1956.
5 Гиппон находился неподалеку от Утики; Плиний называет его колонией, так как там было поселение ветеранов Юлия Цезаря (засвидетельствованное надписью CIL VIII, 25417).
6 Встречается дельфин... привозит на землю к сверстникам. — Дельфин пользовался большой любовью у древних. Легенда поместила дельфина, спасшего поэта Ариона, среди звезд, и еще во времена Павсания, к концу II в. н. э., на Тенарском мысу показывали посвятительный дар Ариона: статуэтку, изображавшую его на дельфине.
7 Плиний Старший называет проконсула Флавианом (он был легатом в Паннонии, потом проконсулом провинции Африки). Октавий Лент — лицо неизвестное.
8 ...от запаха тот уплыл в открытое море... — Плиний Старший также говорит о действии непривычного запаха.
9 ...стало истощать небольшую общину новыми расходами. — Скромные расходы города не выдержали трат, которые полагалось нести на прием и угощение римских должностных лиц, приезжавших посмотреть на дельфина.
Письмо 34
1 Адресат письма — Светоний Транквилл, известный автор биографий императоров.
2 при чтении близким друзьям... — Плиний читал свои произведения перед близкой аудиторией. См. V.3.7—11; VIII.21.2—4.
3 ...испытать своего вольноотпущенника. — К этому времени Плиний потерял своих лучших чтецов, умерших от болезней. См. V.19.3; VIII.l; VIII.19.1.
4 ...танцую не менее скверно... — Танец того времени был не столько танцем в нашем смысле, сколько движением рук.
Письмо 35
1 Атрий. — Новейший комментатор считает вероятным, что адресатом письма был Аттий (это имя в рукописях неправильно передано как "Атрий") Клемент, к которому обращены письма I.10 и IV.2, занимавшийся литературой.
Письмо 36
1 Фуск — см. VI.11: VII.9; IX.40.
2 Ты спрашиваешь...— ср. VII.9.
3 ...около первого часа... — около восьми часов, см. прим. 1 к письму III.1.
4 в зависимости от того, трудно или легко сочинять и удерживать в памяти. — Ср. IX.10, 3, 15, 2.
5 ...диктую то, что оформил. — Очевидно, Плиний диктует секретарю то, что он успел обдумать до вызова секретаря.
6 Криптопортик — крытая колоннада со стенами с двух сторон, в которых имелись окна. См. II.17.16, прим. 9.
7 ...выразительно читаю... ради желудка... — Энциклопедист Цельз, живший в первой половине I в. н. э., пишет в своей "Медицине" (I, 8): "страдающий желудком должен громко читать". О слабом здоровье Плиния см. II.11.15.
8 Если я обедаю... то читается книга... — Плиний Старший слушал чтение во время обеда; см. III.5.11.
9 ...я гуляю со своими людьми, среди которых есть и образованные. — Некоторые из них упомянуты в письмах V.19.3; VIII.1.
10 Иногда я охочусь, но не без табличек... — Ср. I.6; V.6.46; V.18.2; IX.10.1.
11 Уделяется время и колонам... их деревенские жалобы... — ср. IХ.15.1.
Письмо 37
1 Павлин. — О смерти этого Гая Валерия Павлина см. Х.104.
2 Календы — первое число каждого месяца; консулы, даже получавшие консульство не на целый год, вступали в должность 1 числа. Валерий Павлин был консулом в течение четырех месяцев (сентябрь—декабрь) 107 г. Плиний просит извинить за то, что в день вступления друга в консульство он не может приветствовать и сопровождать его.
3 ...упорядочить многолетнюю аренду моих поместий... — Письмо это дает драгоценный материал для истории колонов — мелких арендаторов, преимущественно из крестьян. В одном из прежних писем (III.19) Плиний уже говорил о бедственном положении этих людей. Теперь мы видим их вновь, отягощенных недоимками, несмотря на большие скидки; люди пришли в отчаяние, потому что они не видят возможности выбиться из безвыходного положения, которое становится для них жизненной нормой. Арендаторы до сих пор платили аренду деньгами; Плиний (и, конечно, не он один) решает перевести их на издольщину.
Письмо 38
1 Помпей Сатурнин — см. I.8.16; V.7.1; VII.7; VII.8; VII.15.
2 Руф. — Существует предположение, что упомянутый здесь Руф есть Октавий Руф, к которому обращено письмо II.10; о стихотворениях его Плиний уже писал в указанном письме.
Письмо 39
1 Это не единственное деловое письмо, включенное Плинием в свое издание писем. См. I.21; III.6; III.19; V.7; VI.3; VIII.2.
2 М устий — не идентифицирован.
3 По указанию гаруспиков... — Гаруспиками назывались гадатели и истолковатеях знамений. Они гадали по внутренностям жертвенных животных, истолковывали разные знамения и совершали очистительные обряды. Науку свою они принесли из Этрурии; в Риме она была принята уже в раннюю пору. Император Клавдий создал коллегию гаруспиков из 60 человек, уравненную в правах с прочими жреческими корпорациями. — Комментатор замечает, что делом гаруспиков было не давать указаний, а отвечать на запросы. По-видимому, указание, о котором говорит Плиний, было дано в ответ на его запрос. Ср. II.20, прим. 3.
4 Церера — богиня земледелия.
5 В сентябрьские иды... В этот день (13 сентября) справлялся праздник в честь Цереры.
6 ...древняя деревянная статуя... — древнейшие статуи богов были деревянные.
Письмо 40
1 Фуск — см. прим. 1 к письму 36.
2 ...в Лаврентийской усадьбе... — об этом поместье см. II.17.
3 Полуденный сон упомянут также: IX.36.3; ср. VII.4.4.
4 ...комического актера или лирника...— ср. IX.36.4.
Назад Вперед
|