Книга Х
1. Напоследок остается вопрос о блаженстве, который ты исследовал разными способами: сперва выдвинул возражения, затем ты в смущении, и тогда ты спрашиваешь. Итак, ставя все эти вопросы так, как ты их сформулировал, мы ответим тебе подобающим образом. Ты высказал мнение, что не может остаться незамеченным наличие другого пути к блаженству — и какой может быть другой разумный путь к блаженству, который бы удалялся от богов? И если в богах заключается сущность и совершенство всех благ и их первая сила и начало, то только у нас115 и у тех, кто подобно нам связан с высшими существами, кто правильно воспринимает единение с ними, принцип и цель всех благ является предметом серьезной деятельности. В этом заключается созерцание истины и созерцание интеллектуальной науки, и за познанием богов следует обращение к самим себе и познание самих себя.
2. Ты напрасно возражаешь тому, что не следует обращать внимания на человеческие мения. Разве тот, чьи помыслы направлены на богов, обращает свой взор вниз ради людской похвалы? Неуместно и твое следующее сомнение в том, что душа преобразует случайное в великое. Какое может быть начало фантазии у существ, живущих в действительности? Не наша ли сила воображения создает образы? Ведь никакое воображение не пробуждается, когда активна разумная жизнь. Разве у богов истина существует не по сути, а по соответствию, обоснованная умопостигаемым? Ты и тебе подобные утверждаете это необдуманно. Но то, за что ругают почитающих богов как обманщиков и шарлатанов — а ты говорил в том же духе, — не имеет никакого отношения к истинной теологии и теургии. И если рядом с науками, которыми занимаются добропорядочные люди, находят себе место и они (как бывает мошенничество подле всех остальных искусств), то, конечно, эти лженауки скорее противоречат истинным наукам, чем чему бы то ни было другому, ибо зло противостоит благу в большей степени, чем отсутствию блага.
3. После этого я хочу пробежать и все другие заявления, в которых ты, клевеща на божественное предвидение, противопоставляешь ему другие методы предсказания. И даже если и бывает некая природная предрасположенность к указанию на грядущее событие, как, например, предчувствие животными землетрясений, ветров или бурь, то я не считаю, что оно заслуживает внимания. Такая врожденная способность к прорицанию сопутствует остроте ощущения, сопереживанию или каким-либо другим одновременным движениям природных сил и не содержит ничего священного и сверхъестественного. И если кто-либо человеческим умозаключением или умелым наблюдением по знамениям заключает о том, что эти знамения означают (как врачи по сжатию или по дрожи предсказывают горячку), то мне представляется, что такой человек не обладает никаким ценным благом, ибо он строит догадки так, как это свойственно людям, он умозаключает нашим рассудком и делает вывод относительно природных явлений согласно миру становления, не удаляясь от телесного порядка116. Таким образом, если в нас даже и присутствует некая природная интуиция будущего, так же как и во всех других существах проявляется очевидным образом в действии эта сила, то этот дар не заключает в себе ничего поистине священного. Какое истинное, совершенное и вечное благо может быть у тех сущностей, которые даны нам природой мира становления?
4. Итак, только божественное искусство прорицания, соприкасаясь с богами, действительно сообщает нам божественную жизнь, и поскольку она причастна предвидению и божественным мыслям, то она делает нас поистине божественными. Именно она действительно дает нам благо, ибо полное блаженства мышление богов изобилует всеми благами. Стало быть, неверно твое предположение о том, что те, кто владеет этим искусством, обладают способностью предсказания, но не обладают блаженством, ибо всякое божественное предвидение благообразно. И нельзя сказать, что такие люди предвидят будущее, но не умеют этим воспользоваться, ибо вместе с предвидением они получают само благо и истинный и подобающий порядок, в котором присутствует также и польза. В самом деле, боги дают возможность защитить себя от природных бедствий, а когда нужно проявлять доблесть, и этому способствует неопределеность в отношении будущего, то боги скрывают грядущие события ради совершенствования души. Но если это безразлично для совершенствования души и, напротив, предвидение приносит пользу душам, то для их спасения и возвышения боги закладывают способность изрекать оракулы в самую их сущность.
5. Но зачем продолжать разговор об этом, когда во многих рассуждениях я уже показал превосходство божественного искусства прорицания над человеческим. Лучше для ответа на твой вопрос указать тебе путь к блаженству и то, на чем основывается его сущность, ибо так можно найти истину и вместе с тем сразу легко разрешить все сомнения. Итак, я утверждаю, что человек, понимаемый как обожествленный, сперва единый в созерцании богов, переходит к другой душе, образованной собственно человеческой формой, и поэтому он оказался в путах необходимости и судьбы.
Надо рассмотреть, в чем состоит освобождение человека и избавление его от этих пут. Итак, нет другого избавления, кроме познания богов. Познать благо — это и есть идея блаженства, так же как идея зла состоит в забвении блага и в заблуждении относительно зла. Идея блага соответствует божественному, а прискорбная участь неотделима от смертного рода. Первая отмеряет жреческими путями умопостигаемые сущности, вторая, отторгнутая от начал, посвящает себя измерению телесной идеи. Первая — это познание отца, а вторая — это удаление от него и забвение бога-отца, предшествующего сущности. Первая сохраняет истинную жизнь, возводя к ее отцу, а вторая низводит первочеловека117 к вечно движущемуся потоку118. Итак, представь себе этот первый путь к блаженству: он представляет интеллектуальное наполнение душ божественным единением, а жреческий и теургический дар блаженства в нем называется воротами к богу — творцу мира и местом или двором блага119. Первое свойство этого дара — это чистота души, значительно более совершенная, чем чистота тела, затем — упражнение мышления в восприятии и созерцании блага, избавлении от всего противоположного, а потом — единение с богами, дарующими благо.
6. Искусство теургии последовательно сочетает душу с отдельными частями мироздания и со всеми пронизывающими их божественными силами, и затем приводит душу к всеобщему творцу, помещает ее рядом с ним и вне всякой материи соединяет ее с единственным вечным разумом. То есть, повторяю, искусство теургии последовательно сочетает душу с силой, которая есть порождение самой себя, которая дви-жит сама себя, которая все поддерживает, с силой разумной, упорядочивающей мир, которая возводит к умопостигаемой истине, которая содержит в себе свою цель и которая творит, и последовательно сочетает ее с остальными демиур-гическими силами бога, чтобы душа теурга наконец обрела свое место среди их действий, мыслей и творений. И тогда теургия утверждает душу в боге-демиурге, взятом как целое. Вот конец жреческого восхождения у египтян.
7. Что же касается самого блага, то они полагают, что божественное благо — это бог, обладающий промышлени-ем, а человеческое благо — это единение с этим богом, как истолковал Битис120 на основании герметических книг. Следовательно, египтяне, как ты предполагаешь, не пренебрегают этой частью, а передают ее так, как это подобает богу.
И теурги беспокоят божественный ум не по пустым вопросам, а по таким, которые относятся к очищению души, ее освобождению и спасению, и они занимаются не тяжелыми и бесполезными для людей вопросами, но, напротив, исключительно полезными для души. И никакой обманчивый демон не вводит в заблуждение тех, кто во всем преодолел обманчивую и демоническую природу и поднялся к умопостигаемой и божественной.
8. Вот что мы ответили тебе в меру нашей способности на твои затруднения относительно божественного искусства прорицания и божественной теургии. На будущее я прошу богов в конце книги, чтобы они дали мне и тебе надежную охрану для истинных мыслей, вложили в нас истину о вечных сущностях на вечные времена, даровали нам причастность самым совершенным мыслям о богах, в которых нас ждут заслуживающее блаженства исполнение благ и гарантия дружбы, объединяющей нас единством мыслей121.
Примечания
115. У нас — то есть у жрецов.
116. Ср. Платон, Послезаконие, 976а: «Искусство, именуемое врачебным, приносит пользу всем живым существам, когда их природа страдает от холода или жары, если они наступают несвоевременно, или от чего-нибудь подобного; однако и здесь ничто не служит приобретению наиболее истинной мудрости- дело в том что врачебное искусство лишено надлежащей меры и полно смутных предположений» (пер. А.Н. Егунова).
117. τον γεναρχοΰντα ανθρωπον — ср. гностический термин πρωτάνθρωπος. См. W. Bousset. Hauptprobleme derGnosis. - Gottingen, 1907. — S. 160.
118. Формулировка Гераклита.
119. Формулы египетских жрецов.
120. Битис — см. VIII.5 (267).
121. Единство мыслей - ср. IV.3 (184), это выражение применимо к процессу теургии: теургов объединяет участие в мистерии как посвященных. Ср. V. 10 (211).
Назад
|